?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
_Посреди войны
аzъ
voronkov_kirill
Всем, кто внёс вклад в Великую Победу, посвящается…


Оберфюрер Фридрих Фон Оттенберг, держа в руке кружку чая, мерно вышагивал по комнате деревенской хаты, диктуя адъютанту организационные распоряжения на завтрашний день. На дворе стоял февраль 1943 года, а за окном был морозный зимний вечер.

Ганс — так звали адъютанта — сидел за маленьким столиком в углу у окна и записывал в свой журнал. В центре комнаты — большой стол с папками и пустыми жестяными кружками, за которым полчаса назад совещались офицеры оперативного штаба. У стены, граничащей с сенями, уютно гудела большая деревенская печь-мазанка. В сенях девочка — на вид лет десяти — подметала пол. Когда в хате, где она жила, устроили штаб, то старикам было приказано освободить дом, а девочку повелели оставить для помощи по хозяйственной части — убираться, мыть посуду, поддерживать огонь в печи…

Фридрих Фон Оттенберг был заслуженно уважаем в своей бригаде. Солдаты с почтением относились как к его заслугам перед Германией, так и к его личным качествам. Все знали, что генерал Фридрих достойный офицер рейха — смел, отважен и решителен, имеет боевые награды и ранения.

Будучи уже не молодым человеком, Оттенберг выглядел весьма неплохо для своих лет — высок, широкоплеч, подтянут. Правая сторона лица генерала была обожжена. Но нельзя сказать, что ожог сильно уродовал его образ. Скорее наоборот — в сочетании с военной формой и аристократическими чертами лица он придавал ему больше мужественности. В сорок первом, в самом начале восточной кампании, Оттенберг получил осколочные ранения спины и серьёзно обгорел. И, несмотря на предписания врачей к длительному восстановительному лечению, сразу после того, как встал на ноги, подал прошение о возвращении на фронт…


Тяжёлый день подходил к концу. Назавтра планировался манёвр тылами и бригаде предстоял длительный марш, для чего необходимые приказы были розданы офицерам. Генерал диктовал последние координационные указания Гансу, как вдруг остановившись у окна и глядя на курящего караульного во дворе, выдержал паузу, отхлебнул чай из кружки и произнёс:


— Скажи, Ганс, ты веришь в нашу победу?

— Я верю в нашего фюрера. И я готов умереть за него.

— Я тоже готов погибнуть за фюрера, если это поможет нам одолеть русских.


В комнату из сеней вошла девочка. Она молча приблизилась к столу и с деловитым видом смахнула с него крошки. Затем подошла к печи, открыла заслонку и, поставив руки на пояс, не присядая, а нагнувшись, заглянула в топку. У генерала с Гансом это вызвало одновременную улыбку, и они переглянулись. По всему было видно, что несмышлёная девчушка получала удовольствие от своей должности «хозяйки дома». Она подбросила в огонь полено, закрыла дверцу и удовлетворённо обстрясла друг о друга свои ладошки.


«Wunderbares Kind!», воскликнул генерал со смехом, и, сделав шаг к девочке, нагнулся вперёд, поставив свободную руку на пояс, как бы передразнивая её недавнюю позу, и, поднеся свой нос к её носу, спросил по-русски: «Как… твоё… имя?»…


* * *


Первые пару секунд генерал не понимал, что произошло. Как будто прервался сон… Он стоял коленями на досчатом полу, руки плетьми свисали вдоль тела. Кружка, которая только что была у него в руке, валялась рядом, чай длинной кляксой расплескался по доскам. Почти сразу он осознал, что только что на мгновение потерял сознание — такое уже бывало с ним раньше… Но боли в этот раз не было.

Перед глазами быстрыми кадрами пролетали воспоминания: о санитарном эшелоне, … о самолёте, … о госпитале в Вест-Бадене, … о Гансе, специально приехавшем, чтобы рассказать о новом оружии русских, которое они держат в секрете и которое в войсках уже прозвали «Сталинским органом». О том, как сразу после лечения он попросился обратно на восточный фронт, несмотря на то, что врачи настаивали на реабилитации…


И вдруг — резкая боль! «А вот и она», мелькнуло в голове. Тугим стальным кольцом сдавило грудь. Дышать стало тяжело. Вдох — боль! Выдох… Вдох — тёмная пелена, комната закружилась и повалилась на бок…


Он лежал на полу лицом вниз. Как лежал тогда — в июле сорок первого на узловой станции Орша между Витебском, Смоленском и Могилёвым, где горела и плавилась земля, — посечённый осколками и щебнем с железнодорожной насыпи. Когда он, боевой генерал, прошедший огонь и воду, впервые в жизни испытал панический ужас от того, что ад взошёл на землю. Эти стрелы. Эти огненные, свистящие стрелы спустились из зенита, как гнев воинствующих архангелов, и, вонзившись в землю, сотрясли её, вскрыв недра адского огня. Когда железные платформы с тяжёлыми штурмовыми самоходками панцерваффе взлетали в небеса, словно щепки под ударом стального топора. Земля, металл и сам воздух — всё приобрело тогда одинаковый, монотонный рокот и жар. И огонь, невиданный им ранее… Адский огонь… Море огня…


«Санитара! Срочно санитара! У генерала приступ!» — голосил Ганс в распахнутую дверь хаты. Два солдата из охранения вбежали в комнату. Через минуту доставили санитара:

— Переверните его. Поднимите. Кладите на стол… Аккуратно! Голову на бок.

Поставил санитарную сумку на скамью…

— Дайте ещё огня. Сюда, сюда. Мне надо видеть его глаза. Держите так…

Веки генерала были приоткрыты, взгляд неподвижен.

— Засучите ему рукав… Генерал, генерал, вы слышите меня? Фридрих, вы меня слышите?!

Пульс был, но слабый, нитевидный…

— Несите воду!

Санитар расстегнул мундир на его груди.

— Дайте мою сумку…


* * *


Но генерал уже не видел склонившихся над ним солдат. Перед его глазами стояло лицо той девочки. Казалось, что оно колышется, будто он смотрит сквозь раскалённый воздух. Губы её шевелились, но слов он не слышал. И лишь пульсирующая кровь в висках беззвучным ритмом отбивала в угасающем сознании её имя: «Катюша… Катюша… Катюша…»


(8 мая 2014)



  • 1
(Удалённый комментарий)
начало хорошее, написано сильно, но потом обрыв, не понятно, что привело к приступу, имя "Катюша" в ассоциации с оружием или еще что то? Открытый финал как бы намакет, что капец немцу, это слишком просто для литературного произведения, нет заковыки, необходимой для такого дела, а так, очень даже, спасибо, продолжайте)

Все - четко и по-военному!
))) Гномы, эльфы и обнаженные Эльзы... - абсолютно ненужны!

(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
Стилистически безупречно. Сильно. Шедевр.

С днем Победы!

Пользователь gaoll сослался на вашу запись в записи «С днем Победы!» в контексте: [...] Оригинал взят у в _Посреди войны [...]

(Удалённый комментарий)
Топор без топорища, тебя твой дед прибил бы, если бы он узнал, что ни чему хорошему в своей жизни ты не смог научиться... Тупой бы...

(Удалённый комментарий)
Мне понравилось. Написано хорошо и образно.

_Посреди войны

Пользователь cifera777 сослался на вашу запись в записи «_Посреди войны» в контексте: [...] Оригинал взят у в _Посреди войны [...]

Киборги самоуничтожаются...

Перестрелка между украинским формированием «Азов» и наемническим «батальоном имени Дудаева» в зоне конфликта в Донбассе закончилась гибелью пяти боевиков.

Погибли двое и ранены шестеро боевиков „Азова“, а со стороны „дудаевцев“ трое погибших и семеро раненых.

_DOMUS SUA CUIQUE EST TUTISSIMUM REFUGIUM _(Свой домъ — каждому безопаснѣ

Пользователь teo_tetra сослался на вашу запись в своей записи «_DOMUS SUA CUIQUE EST TUTISSIMUM REFUGIUM _(Свой домъ — каждому безопаснѣйшее убѣжище)» в контексте: [...] Проза: 08.05.2014 _Посреди войны [...]

_DOMUS SUA CUIQUE EST TUTISSIMUM REFUGIUM _(Свой домъ — каждому безопаснѣ

Пользователь teo_tetra сослался на вашу запись в своей записи «_DOMUS SUA CUIQUE EST TUTISSIMUM REFUGIUM _(Свой домъ — каждому безопаснѣйшее убѣжище)» в контексте: [...] [...]

у нас много было войн и Чечня и Афган

  • 1